Участники:
Екатерина Семенова
Всеволод Бардаков
Оксана Войнова
Яна Сосновская
Екатерина Семенова
Всеволод Бардаков
Оксана Войнова
Яна Сосновская
Говоря сегодня о Лахте, одни вспоминают легенды о подвиге
Петра I и перевозке Гром-камня. Другие ассоциируют эту местность исключительно с расположившимся там Лахта-центром.
Библиотеки Приморского района видят свою задачу в сохранении локальной истории. В проекте «Расположение: Лахта»
мы предприняли попытку вписать наследие микрорайона
в актуальный культурный контекст.
Для реализации задуманного мы создали художественную резиденцию и пригласили четырех молодых фото-художников.
Мы выбрали фотографию в качестве медиума, так как этот вид искусства обладает характеристиками, отвечающими нашей цели. Фотографии доступны для цифровизации и архивизации с минимальными смысловыми потерями, а также предлагают работу на разных уровнях, одновременно существуя и в качестве документа, и в качестве творческого инструмента.
Итогом работы стали серии фотографий.
Проект «Расположение: Лахта» объединил фотографов, которые переработали привычный нарратив района и раскрыли его вневременной потенциал для исследования.
Подглядывания
Екатерина Семёнова
Казался скромным, но при этом удивительно красивым.
До участия в проекте я никогда не бывала в Лахте-Ольгино, имела смутные представления об этом месте. Поэтому здесь я чувствовала себя гостем, который может лишь подглядывать, смотреть на дачи Ольгино через заборы.
Иногда довольствоваться лишь видами крыш или отдельных архитектурных элементов. Из-за этого район будто бы открывался по частям.
Больше всего Лахта-Ольгино удивляет своими контрастами: стоящие рядом здания из разных эпох, отреставрированные старые дома, оживленные дороги, соседствующие с тихими улочками, даже оплетенная растением колючая проволока.
Остатки не-Гром-камня, дачи в стиле модерн, памятник подвигу Петра I близ Лахта-центра напоминают об истории этих мест.
Выглядящий вечным и многое видевший Финский залив также выступает хранителем прошлого.
Район Лахта-Ольгино показался мне довольно скрытным. Он будто прячется от чужих глаз. Но лишь от тех, кто не готов открыть его для себя, не готов погрузиться в его историю. Даже при таком «подглядывательном» знакомстве Лахта открылась мне с новых сторон.
Лахта – это не деревня, как мне виделось до общения с ней.
И не приложение к Лахта-центру. Который, кстати, здесь практически не заметен, если не обращать на него особое внимание. Это самостоятельный и самобытный район, который хочется продолжать исследовать.
Лахта – это не деревня, как мне виделось до общения с ней.
И не приложение к Лахта-центру. Который, кстати, здесь практически не заметен, если не обращать на него особое внимание. Это самостоятельный и самобытный район, который хочется продолжать исследовать.
присно
Всеволод Бардаков
Ольгино показалось мне очень тихим местом, чем-то напоминающим мой родной город и детские времена, когда я ездил к бабушке в деревню.
Через фото я хотел передать ностальгические ускользающие эмоции, которые вызвало у меня это место.
Еще я сразу вспомнил строчку из рассказа Глуховского * “Сера”:
– “Не жизнь, а так, приснилось”. Отсюда и вытекает название серии – “Присно”. Нечто яркое и воздушное, постепенно теряющее краски и внятные очертания,
как сон. Попытка ухватиться за этот образ и навсегда запечатлеть красоту старинного района, затерянного
в шумном новостроечном мире.
Через фото я хотел передать ностальгические ускользающие эмоции, которые вызвало у меня это место.
Еще я сразу вспомнил строчку из рассказа Глуховского * “Сера”:
– “Не жизнь, а так, приснилось”. Отсюда и вытекает название серии – “Присно”. Нечто яркое и воздушное, постепенно теряющее краски и внятные очертания,
как сон. Попытка ухватиться за этот образ и навсегда запечатлеть красоту старинного района, затерянного
в шумном новостроечном мире.
* Глуховский Д. А. - признан иноагентом
домишки и домища
Оксана Войнова
Прежде я проезжала несколько раз Ольгино, следуя из Зеленогорска. Бывала в МФЦ Приморского района. Видела огромную пыльную стройку, не заканчивающуюся уже много лет. Вокруг вырытые котлованы, ржавые трубы, пыль, пробки. Гулко, грязно, неприятно.
Вот и все.
Ехала на встречу с участниками резиденции без ожиданий, уставшая,
с очередной съемки. Но переступив платформу Ольгино, была поражена. Небольшое и тихое местечко рядом с пыльным транспортным коллапсом, рядом с огромной и грузной башней
Лахта-центра. Ощущение, что тут все знакомо.
Вот и все.
Ехала на встречу с участниками резиденции без ожиданий, уставшая,
с очередной съемки. Но переступив платформу Ольгино, была поражена. Небольшое и тихое местечко рядом с пыльным транспортным коллапсом, рядом с огромной и грузной башней
Лахта-центра. Ощущение, что тут все знакомо.
Здесь показался мне другой воздух, здесь замедлилось течение времени, здесь почти нет жителей на узких улочках, здесь жизнь
как будто затихает, заставляет выдохнуть, оглядеться, замедлиться.
как будто затихает, заставляет выдохнуть, оглядеться, замедлиться.
Я увидела маленькие покосившиеся домишки
с большой историей. Резные наличники на оконцах, крылечки, ажурные заборы. Некоторые – с хилыми заборчиками, что не умаляет притягательности этих домов. Некоторые заброшены
и заросли травой. В одних старость бережно поддерживается хозяевами. В других деревянные оконные рамы заменили стеклопакетами и не особо обращают внимание на внешний облик дома. В любом случае, хорошо, когда у дома есть хозяева, когда его берегут и ценят.
С домишками контрастируют огромные, чудаковатые домища. Займут ли они место в истории поселка?
с большой историей. Резные наличники на оконцах, крылечки, ажурные заборы. Некоторые – с хилыми заборчиками, что не умаляет притягательности этих домов. Некоторые заброшены
и заросли травой. В одних старость бережно поддерживается хозяевами. В других деревянные оконные рамы заменили стеклопакетами и не особо обращают внимание на внешний облик дома. В любом случае, хорошо, когда у дома есть хозяева, когда его берегут и ценят.
С домишками контрастируют огромные, чудаковатые домища. Займут ли они место в истории поселка?
